Шарыпово: город "индустриального племени"
Шарыпово - небольшой городок на западе Красноярского края, стоящий на отшибе и обязанный своим появлением строительству Березовского угольного разреза и Березовской ГРЭС, с самой высокой дымовой трубой в России и конвейерами по доставке угля с разреза на электростанцию.
Городков таких, как Шарыпово, немало, и в Сибири их свободно наберется два или три десятка. Почти все они являются поселками при крупных, больших и важных предприятиях, например крупных электростанциях, угольных разрезах, алюминиевых заводах, гидроэлектростанциях и тому подобных объектах. Эти объекты требуют довольно многочисленного коллектива работников, и рядом с ним возникает городок с "соцкультбытом", как говорили в советские времена. Если такой городок находится далеко от других городов, и стоит изолированно, в силу чего общение населения сосредотачивается в самом этом городке, то в нем могут возникать любопытные культурные и ментальные феномены.
Такой город, как Шарыпово, формирует свою замкнутую среду, которая почти ничего не сообщает внешнему миру, но и сама почти ничем за пределами своего обособленного мирка не интересуется. Это связано с привычками населения, для которого есть жесткая и понятная вертикаль подчинения, и есть начальники предприятия, которых надо слушаться и чье мнение абсолютно авторитетно. Поскольку от этого начальства полностью зависит жизнь и благосостояние каждого человека в таком городке, то все остальное для населения просто малоинтересно и несущественно. Если пожить в таком городке достаточно долгое время, пару-тройку десятилетий, то неизбежно возникнет странный и интересный феномен самоизоляции.
В нем ничего не происходит, в смысле, ничего такого, что было бы интересно за пределами Шарыпово. Всякие разного рода местные новости, типа благоустройства, строительства очередного храма, или вот переселения людей из готовых развалиться бараков станции Дубинино в новые дома уже в Шарыпово - это, скажем прямо, не привлекает особого внимания.
Ничего важного или интересного для людей вне города в Шарыпово не делается. Вообще, мне приходилось бывать и даже жить некоторое время (были раскопки большого тагарского кургана на окраине города, в которых я принимал участие), и тогда у меня сложилось ощущение, что местные жители не особенно верят в существование внешнего для них мира и людей, живущих за пределами их городка. Нет, формально есть для них и Красноярск, откуда приходят автобусы, и компания, перед которой отчитывается начальство, и даже Россия, куда уходят линии электропередач... Но обозревая из окна пятиэтажки ровную степь почти до самого горизонта, над которой стоит и коптит труба ГРЭС, поневоле зарождается сомнение в существовании других мест, пусть даже и населенных фантастическими существами, вроде пёсьеголовцев.
С одной стороны, это не так уж и плохо, поскольку такие города обычно мало в чем нуждаются в своем весьма простом повседневном быте и потому довольно редко что-то для себя просят. Все их проблемы так или иначе решает предприятие, которому они служат.
Но все же, с другой стороны, не может не возникать интересный вопрос: эти люди с нами или нет? Вопрос поставлен, конечно, не формально (с формальной стороной у жителей Шарыпово все в порядке), а фактически. Находятся ли люди таких небольших и изолированных городков с нами, то есть населением городов крупных, в одном и том же культурном поле, чтобы не возникало потребности в дополнительных коммуникативных инструментах? На мой взгляд, не особо. Конечно, говорить о полном разрыве нельзя, все же мы пользуемся одинаковым языком. Но, по моим наблюдениям, нет и взаимопонимания. Коммуникация непрочная, неустойчивая, быстро сходящая на нет, при практическом отсутствии взаимно интересных тем. То, что они находятся вне культурного поля крупных городов, и выражается в том, что в этих городах "ничего не происходит"; нет того, чтобы могло бы стать новостью и достоянием интенсивного информационного обмена.
Поскольку образование таких городков происходило на наших глазах, то нетрудно описать в общих чертах этот процесс. Берется некая довольно большая группа людей, набранных отовсюду и направляется на стройку объекта и городка при нем, где-нибудь на отшибе. Внутри группы, встроенной в жесткую вертикальную иерархию, образуются плотные и прочные связи, усиленные браками и возникающим семейным родством. За годы и десятилетия бывшие некогда связи с внешним миром рвутся или ослабевают, и вот уже возникает то, что я бы назвал "индустриальным племенем". Это некая общность, возникшая вокруг крупного предприятия, в основе профессиональная, которая со временем становится кровнородственной, если не целиком, то в значительной части. Изоляция и сильные внутренние связи неизбежно ведут к установлению своего рода "племенного" быта и мировоззрения.
Думается, что через некоторое время придется набирать специалистов и направлять этнографические экспедиции для изучения этих "индустриальных племен", не только ради научного любопытства, но и ради установления с ними более разносторонних и разнообразных контактов.
