Темная вода Фукусимы: надо ли закапывать кости от съеденной рыбы?

Чем грозит рядовым потребителям рыбы запланированный Японией слив радиоактивной воды в океан? В емкостях уже скопилось более 1,5 миллиона тонн, летом будет под завязку. Ведь ее количество не конечно. Цепная реакция продолжается, охлаждение необходимо еще десятки лет (раньше-то тепло мирно крутило турбину). Надо охлаждать и поврежденные хранилища отработанного топлива. При этом в двух энергоблоках топливо выброшено взрывом и находится в подреакторных помещениях. Загоняемая насосами вода, собрав радионуклиды, просачивается через разломы корпусов, попадает в почву и океан. Собирают только ее часть, вроде как фильтруют и закачивают в цистерны.

Внимательнее всего относятся к радиоактивным цезию и стронцию. С точки зрения организма, они похожи на жизненно важные калий и кальций, их надо копить. Что организм и делает, причем стронций «складируется» у людей в костях и практически не выводится. Но, конечно, опасны и другие изотопы, например, долгоживущий йод-129, который, как и нужный организму соответствующий элемент, копится в щитовидной железе. Так что кроме того, что радиоактивные вещества разбавляются в воде, в природе существует и обратный процесс – биоаккумуляция, накопление в организмах. И это угроза более реальная, чем вынос к российским берегам фукусимской рыбы, набравшей дозу прямо из воды – без «посредников».

После попадания в океан тяжелые элементы оседают на дне – в том числе в виде органических соединений. Сначала в качестве копилки выступает наевшийся радиации планктон. Мелкие организмы поедаются следующим звеном цепи. Потом следующим – вплоть до хищников. На каждом таком этапе концентрация радиоактивных элементов растет кратно.

Фукусима – на северо-востоке Японии, омывается течением Куросио. Оно подхватывает радиоактивные воды и разделяет на две части. Одна из частей вбирается Северо-Тихоокеанским течением, которое у берегов Америки передает радиоактивную эстафету Калифорнийскому и Аляскинскому течениям. Для России в данном случае опаснее второе, так как оно в циркуляции поворачивает эти воды к российскому побережью, включая Камчатку и Берингов пролив. Еще опаснее для нас восточная часть Куросио – Соя. Это течение тащит фонящие воды до Курильских островов и Сахалина.

Привычкой преодолевать большие расстояния от субтропических японских до субарктических наших вод обладает популярная в народе сайра.

Жители Иркутской области сегодня потребляют около 20 кг рыбы в год на каждого. После выгрузки в портах каждая партия подвергается ветеринарному осмотру и лабораторным исследованиям, в том числе и радиологическим. По результатам выдают ветеринарно-сопроводительные документы. Соответствие морепродуктов нормам в регионах проверяется по этим бумагам. Особые условия радиологического контроля на местах Москва устанавливала только сразу после фукусимской аварии – рассылался циркуляр по поводу выявления опасного около 80 дней после нее йода-131, то есть тогда выборочные исследования проводились и в Иркутске.

Да и, в любом случае, каждую рыбу не проверишь.

Что касается перспектив самостоятельного контроля при помощи бытовых дозиметров, то толку в них мало. Они не могут поймать радиоактивное заражение продуктов уже на том уровне, когда оно опасно для организма (когда поймают, надо уже, как в анекдоте, закапывать яблочные огрызки, то есть кости рыбы).

Так что Япония подарила всем нам (и остальной планете) возможность играть в рыбно-радиационную рулетку. Ведь заражение каждой конкретной рыбы – во многом история индивидуальная. Кстати, не «озонируют» воду и последствия ядерных опытов. До подписания в 1963 году Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой разные страны успели взорвать более 500 атомных и водородных бомб, да и потом не успокоились. До 1994 года российский Тихоокеанский флот сбрасывал в океан радиоактивные отходы и просроченные боеприпасы. Районов сброса в Охотском и Японском морях десятки.

Ведь девать ее некуда.