Блогнот. Бабкоскамерши как общероссийский тренд
Явление, скороспело и неполиткорректно обозванное "бабкоскамершами", стремительно растёт и столь же быстро развивается, расширяясь как в половозрастном, так и в отраслевом планах. В роли внезапно прозревших продавцов стали мелькать вполне себе молодые граждане, в качестве бессознательно проданного товара вслед за квартирами появились автомобили. Очевидно, что если в самое ближайшее время суды и государство (что в наших условиях одно и то же) не отвлекутся ненадолго от экзекуций иноагентов с уличными певицами и не положат какой-либо весомый конец эпидемии мошенничества, она серьёзно обрушит вторичные рынки и жилья, и техники, и любых товаров народного потребления. А покончив с вторичными, перекинется на первичные: что, в конце концов, мешает тому же застройщику объявить, что квартиры в построенном доме он распродал под цыганским гипнозом, а изначально собирался жить в двадцатиэтажке сам, с чадами и домочадцами?
Как именно и какой именно конец будут класть в этом случае чрезвычайно любопытно, ведь государство наше страсть как не любит исправлять им же самим навороченное. Взять хотя бы безумный закон о собачьей вольнице, собирающий ежегодную жатву людскими жизнями и здоровьем. Наука, здравый смысл, наконец, сама жизнь сотни раз доказали, что его необходимо менять или отменять — ан нет, государство стоит стеной, не желая признать, что сделало страшную глупость. О других примерах, стоивших людям ещё дороже, и вспоминать не хочется.
Так вот и «бабкоскамерши» возникли не сами по себе, не фотосинтезом, а стали закономерным порождением казённой политики. И дело не только (и даже не столько) в конкретном казусе Долиной, открывшем сезон отъёма квартир у добросовестных покупателей. Началось-то всё раньше и с куда более крупных кусков — с того, что предприятия, приватизированные тридцать лет тому назад и с тех пор десять раз перепроданные, стали шустро отбирать у нынешних собственников под предлогом того, что собственники изначальные тогда, в лихих девяностых, как-то там смухлевали и что-то государству недоплатили.
Институт собственности, и прежде весьма хлипкий, становился в последнее время всё более условным. А вместе с ним закономерно исчезло и понятие добросовестного приобретателя.
Ну, а лиха беда — начало. В начале были заводы с пароходами, затем процесс перекинулся на квартиры, теперь дошёл до машин, завтра доберётся до мышей смартфонов.
Интересно, знали ли нынешние невезучие покупатели бабкиной жилплощади, оставшиеся без неё, без денег и с долгами на всю жизнь, о масштабной деприватизации, развернувшейся в России? Вероятно, не все, но можно биться об заклад: те, кто что-то слышал или читал, отнеслись к процессу с пониманием. Больше того — с искренним и горячим одобрением. А к обобранным буржуям — с чистосердечным злорадством. Не подозревая, по ком зазвонил колокол.
Не склонны люди (особенно наши люди) проводить длинных параллелей, искать закономерностей и выявлять взаимосвязи. Поэтому и жизнь их полна сюрпризов. В самом деле, разве ж можно было, махнув рукой на отмену выборов власти, ожидать, что неизбранная нами власть возьмётся выбирать за нас, как нам жить, что читать и с кем спать? Или, радуясь закрытию богомерзкого «Эха Москвы», предвидеть блокировку соцсетей? Или, одобряя отъём чужой собственности, готовиться проститься со своей?
Нашему государству повезло с людьми. А что до людей, надо их спросить. Собственно, их и спрашивают каждую неделю. Говорят, с государством им тоже повезло необыкновенно. Только вот с квартирой как-то не задалось. Чёртовы бабки.
