Юрий Мамин: «Кричите, и вас не услышат»
Говорят, когда человек искренне смеется — он по- настоящему свободен. Наверное, поэтому одним из показателей свободы в любом гражданском обществе считается терпимость чиновника к своему кривому отражению в зеркале социальной и политической сатиры.
В России это зеркало если еще не разбилось, то покрылось трещинами — современная сатира становится все более выхолощенной и вот-вот превратится в суррогат.
О придворных юмористах, истинном назначении «Камеди Клаб» и цензуре в отечественном кинематографе «Новой» поведал известный режиссер, автор фильмов «Праздник Нептуна», «Фонтан», «Окно в Париж» Юрий Мамин.
— Юрий Борисович, ваш последний фильм «Не думай про белых обезьян» рассказывает о духовном перерождении человека и обретении им внутренней свободы. А вы как социальный сатирик чувствуете на себе давление извне?
— Прямого гнета нет, поскольку форма цензуры в современном обществе несколько иная, чем была в советской стране. Если ты не работаешь в средствах массовой информации, то давления сверху на себе не ощутишь. Сегодня художник может делать то, что считает нужным, без малейшей перспективы быть оцененным аудиторией. Как говорится: «Вы можете кричать, но вас не услышат». Цензурные комитеты больше не нужны. Современная социальная система построена таким образом, что человек, будь то журналист, редактор, режиссер или владелец крупного канала, сам становится цензором своей продукции. Особенно это касается хозяев современного телевидения. Тот, в чьих руках вертятся миллионы, никогда не поставит их на кон ради смелого проекта, который выбивается из общего формата. Поэтому как режиссер, я скорее чувствую себя безработным.
— Неужели вы тоже начали говорить «контрреволюционные вещи»?
— Как вы думаете, почему долгое время на полке пролежали картины Германа-старшего? Ведь в них не было ничего антисоветского... Дело в том, что режиссер снимал в духе, не принятом кинематографом того времени. Вспомните героев фильмов сталинских лет — веселые романтичные комсомольцы, которых не напрягает то обстоятельство, что им даже койку для любви в общежитии негде поставить. А у Германа полный мрак — его персонажи напоминают крыс и живут по-крысиному. И это правда, которая не устраивала чиновников. В фильме «20 дней без войны» был кадр с большой лужей, и ее попросили вырезать, потому что, по выражению одного из цензоров, «она слишком кричит». Это было установкой советского времени — не показывать того, что «кричит». У современной власти тоже есть свои установки. Одна из них — сохранение положения вещей. Эта задача требует, чтобы люди не задумывались о проблемах, а побольше развлекались и оптимистично смотрели на окружающую действительность. Исходя из этого подхода строится весь развлекательный процесс в кино и на телевидении. Сегодня зритель смеется над шутками «Камеди Клаба», юмор которого можно назвать зубоскальством: как будто вас пощекотали — вот вы и расхохотались. Не потому что смешно, а потому что задеты нервные окончания. Но именно это ценится сегодня. Кажется, в Голландии проводили эксперимент: маленьких свинок кормили плохим кормом, а когда они выросли, то хороший уже сами отказывались есть. Такая же ситуация сложилась у нас. Молодежь приучают к примитивным передачам, кассовым фильмам, под которые так хорошо жевать попкорн, и зарубежным мультикам, создатели которых, по всей видимости, сами еще не до конца вышли из детства. Серьезным сатирикам давно заткнули рты, остались лишь придворные — типа Галкина, которые, пародируя известные физиономии, сами себе никогда не позволят сказать что-то действительно острое и громкое.
— Наверное, этим российский чиновник отличается от западного: наши руководители с трудом переносят шутки в свой адрес, в то время как, например, в США рассуждают по принципу: «Собака лает, караван идет».
— Есть даже такой замечательный фильм «Хвост виляет собакой», раскрывающий технологии политического пиара: накануне выборов президента обвиняют в сексуальных домогательствах, и в качестве отвлекающего маневра с помощью предвыборного штаба американские СМИ срочно развязывают войну США с Албанией. Можно ли представить подобную картину у нас? Вряд ли: думаю, что режиссер просто не дожил бы до ее монтажа. В нашей стране сатирик чувствует себя свободно лишь во время перемен. Мой фильм «Праздник Нептуна» вышел как раз в то время, когда в обществе намечались преобразования. Поэтому в одно прекрасное утро я проснулся знаменитым. Думал, из-за своей гениальности. Оказалось, что просто оказался в нужное время в нужном месте. Система сломалась один раз, и все. Теперь чиновничество снова оказалось на своих местах, берет взятки и стремится к обогащению. Они ведь все временщики, и прекрасно понимают, что могут в любой момент остаться без своей кормушки. Поэтому перспективно мыслить этот класс в принципе не способен. А любая сатира — это прямая угроза его благополучию. Ведь сатирический смех расшатывает стул, на котором чиновник сидит. Я, конечно, не знаю, уважают ли сатиру современные руководители — Медведев или Путин, но вот чиновничеству она не по душе, это точно.
— Юрий Борисович, многие сегодня рассуждают примерно так: программ много, выбор есть, а если не хочешь — то не смотри.
— Что, кстати, и сделали многие зрители: они перестали смотреть телевизор. Продукции, конечно, много, но беда заключается в отсутствии альтернативы. Давайте обратимся к опыту зарубежных коллег. Я согласен, что шкала ценностей на кинофестивале «Оскар» давно подчинена определенным интересам. Некогда значимое явление в мире кинематографа превратилось в коммерческую тусовку, призы которой отдаются фильмам, сделанным специально для прокатных целей. Это плохо, потому что полностью дезориентирует зрителя. Вместе с тем в США есть множество альтернативных каналов, где люди могут смотреть действительно гениальные фильмы величайших мастеров. Я считаю, что нечто подобное могло бы вернуть нам мыслящую часть аудитории.
— У вас не было порыва выйти на Марш несогласных, как это делают некоторые ваши коллеги?
— Зачем мне идти на марш, если я могу высказаться более масштабно и конструктивно? Ну приду я туда, меня покалечат или убьют, и страна лишится режиссера-сатирика. Что я этим докажу? Да, у меня есть внутренний протест, и я выражаю его посредством создания своих фильмов. Другой вопрос, что иногда это может оказаться пустой тратой времени и сил. Что делать, сегодняшняя действительность такова, что необходимо пробиваться самостоятельно, если не хочешь снимать дребедень, навязанную хозяевами шоу-бизнеса.
— Творческие люди часто попадают в замкнутый круг: чтобы сделать что-то значимое, необходимо раздобыть деньги. А чтобы их раздобыть, необходимо принять условия игры…
— Деньги для своих фильмов я действительно добываю с трудом. Но принимать заказы от ведущих телеканалов не буду, поскольку не хочу снимать фильмов, которые снимают сейчас. Понимаете, мне стыдно. Есть, конечно, цинизм, который говорит, что за деньги можно делать все. Но если я приму эти правила игры, то перестану уважать себя. Чем жить тогда? Да и потом, не хочется, чтобы уважаемые мною люди, подавая мне руку, мысленно думали про себя: «Ну что, Мамин, вот и ты скурвился!»
