Зачем при экономическом чуде регулировать цены?

Министерство экономического развития определило список продуктов, которые в ближайшее время должны исчезнуть из наших магазинов. Это хлеб, молоко, кефир, масло, соль, сахар, чай, а также говядина, свинина, мясо птицы и яйца.

Формально этот список продуктов называется списком продуктов, цены на которые подлежат госрегулированию.

В странах с рыночной экономикой госрегулирование цен применяется только в какой-то чрезвычайной ситуации: во время войны или природной катастрофы. А тут… Нам твердят об экономическом чуде Путина — и вдруг вводят то, что вводится во время катастрофы.

Теперь давайте посмотрим, почему растут цены в России и кто на этом проигрывает.

Причин роста цен можно выделить три. Первая — цены на продукты растут во всем мире из-за стремительного развития стран третьего мира и перенимания ими вкусовых привычек и предпочтений Европы. Грубо говоря, Китай, который жрал один рис, стал пить молоко и есть мясо — вот цены и поднялись. Цены растут потому, что крестьяне в Китае, бедняки в США и даже арабы в Алжире стали есть лучше. И только в путинской России рост цен является не следствием улучшения качества жизни бедняков, а причиной ее ухудшения.

Во-вторых, в России инфляция: растут доходы от нефти, а так не бывает, чтобы денег в стране прибыло, а цены остались прежними. Однако количество денег в стране растет быстрее, чем в руках бедняков. За восемь лет бюджет вырос с 20 млрд долл. до 200 млрд — но очевидно, что доходы беднейших слоев населения не выросли в десять раз. Халявные деньги подогревают цены, но не попадают беднякам.

В-третьих, в России стремительно растут аппетиты чиновников, а стало быть — и удельная доля поборов в цене любого товара. Вот простой пример. Уже два года как под давлением ФСБ власти обязали вести торговлю только при наличии кассовых аппаратов, причем пользоваться для этого специальной «электронной кассовой лентой защитной». Как объяснял при внедрении этого новшества в своем письме директор ФСБ Патрушев, эта мера поможет против черного нала и терроризма. Директор ФСБ, однако, забыл упомянуть такую несущественную деталь, что внедрение ЭКЛЗ должно было принести подконтрольному ФСБ ФГУП «Атлас» — монопольному производителю вышеупомянутой ленты — около 1 млрд долл. в год.

Те 200 долларов, которые стоит лента для одного кассового аппарата, — это ничто для богатого супермаркета, откуда покупатель выходит с черной икрой и шампанским «Кристалл». Но это существенно для сельского магазинчика, куда бабушка приходит за хлебом и кефиром. Косвенный налог, собираемый ФСБ с покупателей (заметим, что ленту легко скрутить за дополнительные деньги), основной своей тяжестью ложится на бедняков.

Каковы будут последствия регулирования цен?

Во-первых, оно убийственно для 30 млн российских граждан, так или иначе связанных с сельским хозяйством. Рост цен на продукцию сельского хозяйства давал этим людям возможность заработать. Принятые Минэкономразвития ограничения означают, что эти люди не смогут продать произведенные ими масло, яйца или говядину по цене выше фиксированной.

Во-вторых, оно убийственно для бедной части потребителей. Ведь регулированию подлежат цены не на все товары — а на «социально значимые». Это означает, что дешевые товары, на которые цены ограничены, из продажи исчезнут, дорогие — останутся. Бедняку придется либо проводить весь день в поисках формально существующих дешевых товаров, либо платить за то, что он не может себе позволить, точно так же, как в советское время приходилось либо стоять в очереди за дефицитом, либо покупать то же самое, но дороже, на рынке.

В-третьих, оно увеличит доходы чиновников. МВД, которому недосуг искать убийц, насильников и воров, уже, дрожа от возбуждения, требует права проверять магазины на предмет завышения цен.

Трудно найти какую-либо другую меру, которая в последний год так ярко характеризовала бы тот режим, при котором мы живем. Режим, который под видом заботы о населении увеличивает доходы чиновников и намеренно превращает государство из системы обеспечения равных правил игры в инструмент вымогания денег у тех, кто бесправен.