На пальцах
Не сильно разбираюсь в экономике. На уровне здравого смысла. Поэтому когда прочла слова Алексея Кудрина: «Объем использования средств Резервного фонда в нынешнем году составит 2,7 трлн руб., его размер сейчас – более 4,8 трлн руб.», – то как-то призадумалась и позвонила спецам. Вопрос простой и понятный: а пополняется ли Резервный фонд в период кризиса?
Миша Бергер, с присущим ему дивным чувством юмора, сказал: «Не очень. Это же нефтяная «отбивная», то есть отбитые от нефти деньги». Насколько я понимаю, расчеты Кудрина на этот год (включая снижение доходов бюджета, рост расходов и рост дефицита) базируются на цене в 41 доллар за баррель. Во всяком случае, так говорили до последнего времени. В этом смысле «Газпром» оказался большим «вегетарианцем» и считает нефть по 25 долларов за баррель. Короче, «отбивной» не предвидится, то есть Резервному фонду богатеть особенно не с чего.
Тогда вопрос. Если в этом году из этого фонда потратят 2,7 триллиона рублей, то останется 2,1 триллиона – чуть меньше половины. Ну, предположим, остатком частично закроем проблемы 2010 года. Предположим даже, что потратим ровно столько, сколько сказал министр, и ни копейки больше. Я просто искренне не понимаю: а дальше-то что? У нас же ввели трехлетнее планирование. Ну, так расскажите мне про три ближайших года. Я уж не говорю: расскажите мне о стратегии. Но о тактике, буквально, про сейчас. Что такое произойдет в этом году, что позволяет надеяться, что с оскудевшими в лучшем случае вполовину резервами мы выживем дальше? Что должны сделать вот эти 2,7 вложенных в экономику триллиона рублей, чтобы надеяться на эффект в будущем? И на что вообще, кроме Резервного фонда, у нас есть надежда? Что, реальный сектор вдруг заработает? Или малый бизнес расцветет пышным цветом? Или ужмутся расходы на «погоны»? Или почему-то повысится спрос? Или начнутся какие-то серьезные инфраструктурные проекты?
Донимаю всех друзей вопросом, что можно было бы начать делать уже сегодня, чтобы экономика заработала, а не была бы привязана так фатально к нефтяным ценам и не рассчитывала только на накопленные нефтяные резервы. Или, по крайне мере, чтобы трата этих резервов была хоть в какой-то мере эффективной. «Немногое, но можно было бы немного сбросить обязательств и тогда больше сохранять резервов. Не нужно поддерживать Чемезова, нужно реструктуризировать «Газпром» и «Роснефть», и в целом вертикаль, потому как она построена под высокие доходы, но тогда рухнет сам путинский дом», – говорит мне Кирилл Рогов. Вообще, уровень жизни и уровень развития экономики, добавляет он, вряд ли снизится в ближайшие пару лет на уровни ниже, чем они были в начале 2000-х, и надо просто сдуть и списать «путинский миф», но этого делать нельзя, поэтому они намерены оплачивать его искусственную жизнь.
Короче, на что тратится Резервный фонд? В итоге на то, чтобы вот это правительство дотянуло, доползло до нового повышения цен на нефть. У меня полное ощущение, что скорость расходования Резервного фонда означает, что правительство живет одной надеждой и одной мыслью – что к концу года цены на нефть поднимутся. Это вся тактика, а заодно и стратегия.
«Мы будет воссоздавать дороги и мосты, строить ветряные электростанции и солнечные батареи... Мы знаем, что страна, которая укрощает силу чистой и возобновляемой энергии, будет лидировать в XXI веке», – это слова Обамы, которые он сказал вчера, объясняя своему народу, на что, собственно, он намерен потратить деньги и сколько денег, что должно произойти в ближайшем будущем и в перспективе, как Америка должна и не должна вести себя в кризис. Я обратила внимание на этот момент совершенно программного выступления американского президента. Альтернативные источники энергии вписаны в число приоритетов этого правительства, это очевидно. В прогнозах IBM на технологические прорывы в ближайшее время – тоже использование солнечной энергии.
А мы тратим все, что у нас есть, чтобы система, взошедшая на нефти и придавившая своей нефтяной тяжестью развитие страны, сохранилась и давила и дальше, когда цены вернутся. А если не вернутся? А если вернутся, но ненадолго, потому что мир готов вкладываться в альтернативные источники, чтобы перестать столь сильно зависеть от экспортеров, которые в массе своей придурковаты? И вкладывается уже давно, кстати. А если той жизни, до кризиса, и тех цен на нефть не будет дольше, чем предполагает правительство, а резервы закончатся в следующем году?
А если это правительство действительно не умеет ничего более, чем вытаскивать в кризис деньги из кармана – не своего! – и сидеть и ждать, когда вернется дорогая нефть вместе с новыми деньгами? Путин – не кризисный менеджер. Ну, просто он не такой. У него нет такой биографии и образования. Можно призвать лучших экономистов страны, как сделал Обама. Но нельзя, потому что все, что они посоветуют сделать, будет упираться в разрушение им же созданной системы власти. Эта система реально тормозит развитие страны. И это сегодня очень видно. Но будущее страны, очевидно, волнует это правительство меньше, чем собственное будущее. А Обаму, кстати, больше, потому что его будущее, в отличие от путинского, напрямую зависит от того, что он сделает для страны. В этом и есть реальное экономическое преимущество демократии.
