Призрак ЮКОСа
«Роснефть» реализует план Михаила Ходорковского.
Слева направо: глава BP Роберт Дадли и руководитель «Роснефти» Эдуард Худайнатов. Справа во втором ряду — «мотор» сделки Игорь Сечин
Как и в любую масштабную сделку, в обмен акциями между «Роснефтью» и ВР оказываются вовлечены разнонаправленные интересы. Это нормально. Однако особенность пока замороженного Высоким судом Лондона российско-британского обмена активами в том, что количество скелетов, извлекаемых из шкафов его участников, явно превышает норму. И чем дальше, тем больше их становится.
У сделки есть очевидная странность. Она угадывается прежде всего за пределами собственно обмена акциями, измеряемого $14 млрд, в ходе которого 9,5% «Роснефти» обмениваются на 5% ВР и создается СП, на 2/3 принадлежащее «Роснефти» и на 1/3 — ВР (оно займется разведкой и освоением трех лицензионных участков на арктическом шельфе Карского моря). Эту странность можно сформулировать так: игра каждого из участников постоянно идет на чужом поле.
Обратимся к ВР. После того опыта, который получил нынешний глава компании Роберт Дадли на посту руководителя ТНК-ВР в 2003—2008 годах, мало кто взялся бы предположить, что он вернется к сотрудничеству с российскими компаниями. Но вот под его руководством ВР отправилась во второй поход в Россию.
Конечно, Дадли сделал выводы из громкого скандала двухлетней давности, когда российские акционеры ТНК-ВР обвинили британских партнеров в том, что те, захватив руководящие посты в компании, проводят политику исключительно в интересах ВР, российские же интересы игнорируются. Наверху антибританскую позицию поддержали. Начались прокурорские проверки, потом пошли суды. Дадли потерпел поражение, ВР была вынуждена его отозвать.
Любопытно, что в 2008 году было немало разговоров о том, что ВР готова продать свою долю в ТНК-ВР «Роснефти».
Говорили, впрочем, и о том, что консорциум AAR, в который входит Альфа-групп Михаила Фридмана, Ассess Industries Леонида Блаватника и «Ренова» Виктора Вексельберга, в свою очередь, готов продать свою долю в ТНК-ВР «Газпрому». В результате эти планы, если и были, то взаимно уничтожились.
Во втором пришествии в Россию Дадли выбрал нового партнера. Практически сразу после удаления Сергея Богданчикова, когда осенью 2010 года «Роснефть» возглавил Эдуард Худайнатов, стороны вступили в переговоры.
Во второй половине прошлого года ВР оказалась из-за аварии в Мексиканском заливе в очень трудном положении. Она не только распродавала активы, чтобы выплатить множащиеся штрафы, но и искала новые рынки, так как на американском ее репутация была испорчена. В этой ситуации альянс с «Роснефтью», крупнейшей российской нефтяной компанией, удовлетворял обе стороны. С арифметической точки зрения в выигрыше оказалась «Роснефть»: если обмен акциями производится на эквивалентной основе, то в создаваемом для работы в Арктике СП 67% достается «Роснефти».
Идиллии, однако, не получилось. Да ее и не могло быть, раз ВР вышла на российскую сцену в нефтяной пьесе сразу в двух ролях и двух различных альянсах. Конфликт интересов налицо. И уж кто-кто, а Роберт Дадли, хорошо изучивший боевой нрав консорциума AAR, наверняка предвидел осложнения.
Уже 26 января ВР получила официальное уведомление о том, что Высокий суд Лондона рассмотрит иск консорциума AAR. Отметим: акционеры ТНК-ВР, которые представляют сторону ТНК, предпочли тоже играть на чужом поле.
Основание для иска — между ААР и ВР существует соглашение акционеров, согласно одному из пунктов которого все проекты в России и на Украине партнеры реализуют через ТНК-ВР. За исключением тех случаев, когда совет директоров ТНК-ВР сочтет проект неинтересным для компании. Однако в случае с планами по сотрудничеству с «Роснефтью» ВР не прошла соответствующую процедуру согласования с советом директоров ТНК-ВР. AAR считает сделку ВР и «Роснефти» неправомочной.
Консорциум AAR открыл против BP и второй фронт. 31 января его представитель заявил, что консорциум решил ударить ВР по самому больному после аварии в Мексиканском заливе месту — по карману, и заблокировал перевод $1,8 млрд дивидендов. Это довольно мощный инструмент давления на ВР, если учесть, что в 2010 году, впервые с 1992 года, компания в своем отчете показала чистый убыток, он составил $4,9 млрд. Цель давления AAR все та же — заставить ВР отказаться от сделки.
1 февраля лондонский суд заморозил сделку до 25 февраля, когда свое решение должен вынести Стокгольмский арбитраж.
Роберт Дадли так прокомментировал сложившуюся ситуацию: иск AAR был предсказуем, «нас вполне устраивает перспектива арбитражного урегулирования». Он также отметил, что ТНК-ВР может быть привлечена в качестве участника к арктическому проекту.
Казалось бы, если не хеппи-энд, то во всяком случае компромисс возможен и близок. Но агентство «Прайм-ТАСС» сообщило, что высокопоставленный сотрудник «Роснефти» не разделяет благодушия Дадли. Сотрудник считает, что его компания не рассматривала партнерство с ТНК-ВР в контексте альянса с ВР. «Позиция «Роснефти» в отношении выбранного стратегического партнера сохраняется», — сказал он.
Очень похоже, что «Роснефть» готова прибегнуть к несудебным аргументам. Опыт использования силового ресурса у нее богатый, так что совершенно не исключено, что фрондирующие члены консорциума ААR могут столкнуться с немалыми трудностями в России. На войне как на войне.
Впрочем, пора сделать два экскурса в существо самой сделки. Первый будет коротким. Углеводородные запасы на арктических месторождениях, на которые нацеливается СП «Роснефти» с ВР, оценивались в 49,7 млн тонн нефти и 1,8 трлн кубометров газа. Однако Владимир Путин после встречи с Робертом Дадли сообщил совсем другие сведения: «Ресурсы по нефти составляют 5 млрд тонн, по газу — 10 трлн кубометров. Это серьезные цифры, требующие подтверждения, но они вполне реалистичны, и я надеюсь, что эти ресурсы превратятся в запасы», — заявил премьер, имея в виду общие запасы шельфа.
Главный вопрос — рынок сбыта. Понятно, что до добычи дело дойдет не скоро, начало ожидается не раньше 2015 года, но не менее ясно, что в прицеле — американский потребитель. А раз так, не стоит забывать, что эволюция рынка США и прежде всего «сланцевая революция» уже заставили Россию отказаться или по крайней мере отложить в долгий ящик план строительства завода по сжижению газа на соседнем арктическом месторождении — Штокманском. Так что трофеи в войне, которую ведут между собой AAR, BP и «Роснефть», могут оказаться переоцененными.
Второй экскурс окажется более глубоким. Его стоит предварить тем, что союз ВР и «Роснефти» вызвал негативную реакцию в США. Конгрессмен-демократ Эдвард Марки 21 января официально обратился с запросом к министру финансов США Тимоти Гайтнеру, в котором, в частности, сказано: «Я полагаю, имеется достаточно доказательств того, что данная сделка может представлять угрозу национальной безопасности США». Основание — ВР в 2009 году была главным поставщиком горюче-смазочных материалов для вооруженных сил США.
А теперь обратимся к тому, что «Роснефть» в сделке с ВР, в свою очередь, играет на чужом поле.
Исторически это поле ЮКОСа. Дело даже не в том, что сегодняшняя «Роснефть» — это наполовину ЮКОС. Сам план союза с ВР едва ли не под копирку списан с той сделки, осуществить которую в 2003 году не дали Михаилу Ходорковскому.
Идея заключалась в том, чтобы поставить под контроль российской команды менеджеров крупнейшую нефтяную компанию мира. Сделка должна была пройти в два этапа. Первый тогда осуществить удалось — это слияние ЮКОСа и «Сибнефти». Второй, практически подготовленный, состоял в том, что объединенная российская компания должна была произвести обмен акциями с американской компанией Chevron. В результате, как тогда же рассказывал бывший владелец «Сибнефти» Роман Абрамович, на долю российских акционеров американской компании пришелся бы самый крупный пакет акций, а это был отличный шанс для того, чтобы команда во главе с Ходорковским оказалась у руля нефтяной компании, которая стала бы мировым флагманом.
План реализовать не удалось. Он наверняка был оценен как еще одно проявление политических амбиций Ходорковского.
Фарсовость римейку придает не только то, что американский законодатель видит теперь в сделке ВР и «Роснефти» угрозу национальной безопасности США, как в 2003 году в Кремле в планах Ходорковского видели прямую политическую угрозу и, конечно, все тот же ущерб национальной безопасности. Карикатурность ситуации придает фигура Игоря Сечина. В 2003 году он был одним из главных гонителей ЮКОСа, в 2008 году он немало сделал для того, чтобы Роберт Дадли был удален с поста руководителя ТНК-ВР, а теперь, в 2011 году, он от лица российского правительства присутствовал на подписании документов между «Роснефтью» и ВР в Давосе.
Любопытно не то, что лондонская The Daily Telegraph со ссылкой на документы, опубликованные на сайте Wikileaks, 1 февраля напоминает о признаниях Дадли, который обвинял Игоря Сечина и ряд других высокопоставленных российских чиновников (включая Сергея Приходько и Аркадия Дворковича) в поддержке в 2008 году атаки российских акционеров ТНК-ВР на британских. Гораздо интереснее то, что суды, начавшиеся решением Высокого суда Лондона, могут не ограничиться арбитражным разбирательством в Стокгольме. Акционеры фактически конфискованного ЮКОСа продолжают судебное преследование, в частности «Роснефти». И если они добьются успеха в Страсбурге или Женеве (где дело ЮКОСа рассматривает арбитраж Энергетической хартии), который, конечно, будут развивать, то ситуация с обменом активами между «Роснефтью» и ВР станет не только запутанной, но и наносящей ущерб уже не России или США, а в первую очередь самим участникам сделки.
